Александр Касаткин: «Я благодарен судьбе, что сценарий «Трех дней до весны» попал мне в руки»

Новости

Александр Касаткин: «Я благодарен судьбе, что сценарий «Трех дней до весны» попал мне в руки»

4 мая 2017 года к 72-летию Дня Победы на российские экраны выйдет новая картина киностудии «Ленфильм» — «Три дня до весны» — первый фильм из трилогии о блокаде Ленинграда. Режиссер Александр Касаткин рассказал в интервью о том, что для него лично значит история о защитниках города, каково было снимать массовые сцены в центре Петербурга и как родилась идея записать музыку с симфоническим оркестром Мариинского театра.

В процессе работы над картиной сменилось несколько рабочих названий: «Ленинградский вальс», «БлокАда», «Блок А». В итоге остановились на «Три дня до весны». Какой посыл для зрителя в этом названии?

Думаю, в нем отразился элемент борьбы изначального материала с предполагаемым результатом. Название «Три дня до весны» появилось достаточно давно. Наверное, оно просто ждало своего часа, пока каждый настаивал на чем-то своем. Зрители, посмотрев фильм, поймут, что в название объединяет детективную составляющую и мелодраматическую, отражает основную интригу, ведь все действие происходит в течении трех дней. Последние три дня февраля 1942 года. Это название со всех сторон наиболее точно отвечает и содержанию, и характеру фильма.

Сценарий фильма написал Аркадий Высоцкий. В картине на фоне блокадного Ленинграда одновременно разворачивается детективная и любовная истории, борьба со шпионами и защита города, страдающего от обстрелов, бомбежек, голода и еще от одной страшной угрозы — эпидемии. Удалось ли реализовать в фильме все ваши задумки?

Сейчас, когда мы завершили съемки, сделали монтаж и озвучку, могу сказать определенно — да. Сценарий Аркадия Высоцкого стал базой для истории, но сразу после начала работы у студии возникло желание несколько усилить детективный сюжет, внести динамику, сделать картину более приключенческой. В то же время я для себя решил, что на тему блокады нельзя делать «фильм под поп-корн» или детективный аттракцион. Мы старались учитывать все тонкие и деликатные моменты нашей истории, очень скрупулезно отнеслись к разработке детективной линии, которую добавили в сценарий Аркадия Высоцкого. Я постарался бережно сохранить мелодраматическую линию, чтобы не поломать все то хорошее, что было сделано этим автором.

То есть можно считать, что в каком-то смысле вы теперь являетесь соавтором сценария?

Я вложил в этот фильм много душевной энергии и собственных знаний. Мой дед, Борис Михайлович Касаткин, в годы войны служил в противочумной системе, и по его рассказам я хорошо знаю о сложной ситуации в годы войны, когда все силы были брошены на борьбу с врагом, но незримая опасность эпидемий всегда оставалась на втором плане. Информация о противочумной системе и сегодня довольно труднодоступна. Я давно собирался уделить внимание этой теме: хочется рассказать об эпидемиологах — людях, которые предотвратили многие опасности, а мы даже не знаем о их подвигах. Я благодарен судьбе, что такой сценарий попал мне в руки.

Вы говорите, сценарий попал к Вам волею судьбы, но можете ли подробнее рассказать о том, как для вас начиналась эта картина?

Мне позвонила продюсер Ирина Баскакова и предложила ознакомиться с интересным сценарием. Когда я увидел, что главная героиня — сотрудник противочумной системы, я глазам своим не поверил! Буквально полгода я обсуждал с коллегами задумки фильма на эту тему. Поэтому раздумий браться или не браться не было. Я начал собирать воспоминания ветеранов противочумной системы, интегрировать материал. Александр Эммануилович Бородянский помог с детективной линией, и мы общими усилиями создали ту историю, которую предлагаем на суд зрителей.

Вы московский режиссер, и до этого на «Ленфильме» не работали. Какие у Вас были эмоции, когда впервые перешагнули порог киностудии?

Для меня «Ленфильм» — это легендарная студия, на которой работали Алексей Герман, Илья Авербах, Виктор Аристов. Друг моего деда и сотрудник противочумной системы, а впоследствии прекрасный сценарист, Эдгар Дубровский написавший сценарий всеми любимой телевизионной картины «Приключения принца Флоризеля». Здесь творила масса моих любимых режиссеров и, конечно, эти стены, заряжают. Я чувствовал себя здесь в своей тарелке, это «мое» пространство.

В фильме зрители увидят много знаковых мест, известных им с детства — стрелка Васильевского острова, Казанский собор, Кронштадт, завод «Красный треугольник» и другие. Скажите, как проходил выбор съемочных площадок? Были ли разногласия? И сложно ли было договориться о работе киногруппы в этих местах?

Основное требование, которое я предъявляю к творческой группе, — это единое видение. Чтобы у всех было общее ощущение пространства, над которым мы работаем. Это залог того, что картина будет живым, эмоциональным организмом, который дышит и общается со зрителем. И мне повезло: благодаря Ирине Баскаковой мы быстро собрали такую съемочную группу. С оператором-постановщиком, Русланом Герасименко, я дружу и сотрудничаю давно. Здесь к нам присоединились Леонид Карпов, художник-постановщик, Наталья Соколова, художник по костюмам, Татьяна Вавилова, художник по гриму, Татьяна Комарова, кастинг-директор. Настоящий ансамбль, творческая сила которого также подкрепилась нашим композитором и дирижером Антоном Лубченко. Он начал с нами работать еще до начала съемок. Как только мы приехали на первую натурную локацию, у Антона сразу родились музыкальные эскизы. Я тут же предлагал их послушать членам группы, то есть живая ткань начала создаваться еще до начала съемок.

В одном из своих интервью Игорь Масленников сказал, что есть два типа режиссеров. Первый — «режиссер — архитектор», диктатор, который держит все в своих руках. Второй тип — «режиссер-садовник», и судя по вашим словам, вы относитесь к этой категории. То есть вы направляете в нужное русло свою съемочную группу, корректируете нюансы и добиваетесь нужного результата таким способом, не так ли?

Все-таки не соглашусь. Если режиссер не проявляет на площадке характера, русло может завернуть куда угодно, а должно прийти в ту точку, которая намечена на старте. Поэтому, наверное, «садовник» — это в большей степени можно отнести к режиссерам арт-хауса. Я же где-то на грани между мейнстримом и арт-хаусом, как и картина «Три дня до весны».

Как создавались костюмы и реквизит? Все изготавливали на киностудии «Ленфильм» или что-то приходилось доставать?

Все на «Ленфильме». У нас был прекрасный художник по реквизиту, Игорь Богданов. Честно говоря, я в первый раз встречаю именно художника в этой профессии, можно сказать, режиссера по реквизиту, который работает с неимоверной скоростью, самоотдачей и преданностью своему делу. Он за два дня изготовил точную копию полевой химической лаборатории образца 1941 года, которую мы нашли в музее, и наполнил её невероятным количеством колбочек, пробирочек. В итоге нашу копию тоже в музей можно сдавать.

У фильма замечательный актерский состав — и очень известные актеры, и еще не настолько знаменитые. Кирилл Плетнев, Юрий Ицков, Елена Лотова со своим дебютом в кино. Как проходил отбор актеров? Строили ли специально декорации для кастинга?

Обязательно! У нас были пробы в декорациях, с гримом и костюмами. Актрису на роль Марицкой долго искали. Около двух месяцев. Причем Лену Лотову нашли еще в декабре, и она нам очень понравилась, но после еще просмотрели человек 10. Кастинг — это эмоционально изнурительная работа. С каждым актером композиция картины меняется. Ты не можешь себе позволить расслабиться ни на минуту. Вроде уже пора заканчивать, переключаться и начинать думать об объектах, мизансценах, способах съемки, но пока не собран актерский ансамбль по главным героям, есть постоянная глубокая неудовлетворенность и невозможность на что-то переключиться.

Кирилл Плетнев тоже проходил пробы? Уже тенденция складывается, что этот актёр во всех военных фильмах играет.

Были и другие не менее известные и хорошие артисты, претендующие на эту роль. Кирилл поразил своей внутренней харизмой и способностью мгновенного включения в ситуацию, которую я ему обрисовывал. Главное, в нем есть то, что мы хотели показать в фильме: при внешней сдержанности огромное положительное внутреннее обаяние.

Кого-нибудь хотите выделить из актерского состава?

Да, конечно. Дебютант Игорь Грабузов, сыгравший Горелика, напарника главного героя. Это прекрасный питерский актер из театра Комиссаржевской. Буду обязательно приглашать его на свои проекты и советовать другим режиссерам.

Ицков, на мой взгляд, сыграл, как всегда, блестяще. Его уже можно считать «ленфильмовским» актером — он из одной картины в другую переходит.

С Юрием Ицковым очень интересно работать, потому что он сразу подключается и предлагает идеи. Конечно, работая с актерами такого уровня получаешь удовольствие и мощный душевный заряд. Нет ничего страшнее, чем когда артист искусно выдает штамп, но делает это делает абсолютно с «холодным носом».

То есть можно считать, что кино сделано по хорошей, проверенной советской системе, когда актеры играют не ради денег, а ради роли. Пусть не все из них звезды, но очевидно, что именно их нужно брать и включать в фильм.

Я думаю, что здесь в приоритете не система, а тема истории и отношение к ней всех участников процесса без исключения. Тем более, звезд у нас не так много: Кирилл Плетнев, Женя Сидихин, Юрий Ицков. Собственно говоря, и все.

А с Сидихиным было сложно работать?

Женю я очень давно знаю. Мы с ним лет 15 дружим. Это тот самый случай единовидения и единопонимания, когда ты с полуслова чувствуешь, что актер предлагает, а актер без долгих объяснений понимает то, что режиссер хочет.

В фильме есть и опасные сцены, и сцены с пиротехникой. В одном эпизоде главного героя заваливает камнями. Позже каскадер рассказывал, что это очень сложная сцена, потому что Кирилла Плетнева придавливает большой искусственной плитой.

Эта искусственная плита весит килограмм под сто. Она огромная, и нужно было следить как она упадет. Она может нанести травму, а вы понимаете, чего стоит травмировать исполнителя главной роли. Поэтому два дня, пока мы снимали завал в подвале «Блока А», была очень напряженная эмоциональная обстановка. С другой стороны, может она и помогла воссоздать состояние героев в этой сцене. Мы здесь применили интересный прием, приняв решение не использовать осветительных приборов, а снимать при свете двух фонариков. Это дает ощущение полной реалистичности.

Расскажите о съемках в центре Петербурга. Казанский собор, канал Грибоедова — в этих местах всегда огромное количество прохожих. Первый съемочный день у Казанского собора не мог не остаться не замеченным. Как реагировал народ? Какие были эмоции у вас и у съемочной группы?

За реакцией народа я, естественно, не следил, потому что у меня в этот момент все параметры систем зашкаливали. Я первый раз снимаю в Петербурге, первый съемочный день и съемки не где бы то ни было, а у Казанского собора, в самом центре. Это была экшн-сцена с перестрелкой… Мы получали специальное разрешение у настоятеля церкви, поскольку храм действующий.

Думаю, это было не просто подойти к нему и спросить: «А можно мы у Вас постреляем?».

Мы долго готовились. Неоднократно приезжали на этот объект, продумывали мизансцену: в каких ракурсах снимать, чтобы не перекрывать движение, чтобы не влезали люди с мобильными телефонами и в современной одежде в тщательно созданную атмосферу блокадных времен. Понятно, что в центре днем невозможно все перекрыть и остановить движение. Это был вопрос детального расчета и подготовки. А во время съемки в актерах я был уверен, как и в каскадерах. У нас была очень хорошая группа каскадеров во главе постановщика трюков Максима Драгоя.

Для массовой сцены на рынке вы выбрали одно из зданий университета. Художники и ЦДТС поработали на славу — построили правдоподобный суматошный рынок военных времен. Даже окна, специально, заклеены лентой...

Не лентой, а газетой. Поначалу заклеили ленточкой, но художники попросили переделать. Потому что кто-то заклеил малярным скотчем, а это сразу бросается в глаза. Должно быть вырезано из газеты.

А почему решили построить декорацию? Ведь можно было найти похожее на натуре?

Один из основных рынков был совсем близко от «Ленфильма». Вышел на задворки и вот —«Сытный рынок». К сожалению, таких мест уже не сохранилось, и если бы мы снимали на настоящем рынке, нужно было его работу остановить, как минимум, на сутки. Пришлось бы его декорировать, старить.

Кстати, рынки в блокадном Ленинграде были достаточно оживленными. Много людей, толкучка. Я много работал с фотодокументами из архивов, и удалось найти свидетельства. На Кузнечном рынке, например, людей было как в метро в час пик. В то время рынок был центром городской жизни, где можно было попытать счастья, обменяв что-то из вещей на еду.

А финальная сцена в квартире — настоящий взрыв или компьютерная графика?

Самый настоящий в самом настоящем доме. Когда я работал над фильмом, жил на Кронверкской улице и по ночам ходил гулять. Особое внимание привлекали расселенные дома. В фильме довольно большой блок сцен с бегством и погоней за криминальным элементом. Взрыв этой квартиры требовал особых условий: пустой дом, квартал. Я наткнулся на такой объект на Пушкарской. Пришел к продюсеру и говорю: «Послушай, там дом такой интересный присмотрел. Давай взорвем! Он подходит». И он, скрепя сердце, дал добро. Это, конечно, огромные риски, опасность, а продюсер отвечает за все.

Кто помогал со взрывами?

У нас работали пиротехники. Профессионалы своего дела. Полиция оцепила дом, карета «скорой» стояла на дежурстве. Все было сделано по правилам техники безопасности.

Завод «Красный треугольник» хорошо сыграл свою роль.

«Красный треугольник», безусловно, эффектное место, но что удивительно — во время войны он значительно лучше выглядел, чем сейчас. Нам нужен был объект после артиллерийского обстрела. «Красный треугольник» подошел на эту роль.

Фильм «Три дня до весны» еще не успел выйти в прокат, а уже говорят о продолжении. Рабочее название новой картины — «Трое». Можете приоткрыть завесу тайны над проектом?

В первом фильме заложена некая основа истории, которая находится в развитии. Сейчас группа собирает материал. В новой картине затронуты достаточно интересные события, в частности, касающиеся роты особого назначения и ее деятельности. Персонажи будут другими. Наши герои из «Трех дней» могут появится в следующей картине, поскольку это одно время, но тут берется совершенно другой срез блокадной эпопеи.

В начале фильма звучит прекрасная музыка. Играет оркестр и девушка читает стихи. Довольно сильное и эмоциональное начало, которое привлекает внимание и готовит зрителя к серьезной картине. Этой сцены по сценарию не было. То есть, получается, добавили ее Вы. Это был такой специальный ход?

Мне хотелось некоего камертона в начале фильма для всей этой истории, который был бы проверочной тональностью всего. Поэтому мы взяли Берггольц, ее фрагмент февральского дневника и квинтет Шостаковича, который транслировали по радио. Я целенаправленно для первого эпизода выяснял в радиокомитете, что по радио могло транслироваться в то время. Мне захотелось создать некий пролог.

Музыка — отдельный полноправный герой фильма «Три дня до весны». «Ленфильм» очень давно не записывал музыкальное сопровождение с живым оркестром. Кому пришла в голову такая идея?

Это произошло благодаря моей дружбе с композитором и музыкантом Антоном Лубченко, который в силу своего профессионального уровня работает только с живыми инструментами. Он ученик Мнацаканяна, которому преподавал сам Шостакович. Автор нескольких опер, один из лучших симфонических дирижеров нашей страны. Когда к нему попал в руки материал, он сказал: «Я сделаю все для того, чтобы мы смогли записать это с живым оркестром». Что, собственно, нам и удалось сделать, благодаря помощи Валерия Гергиева. Он любезно предоставил большой симфонический оркестр Мариинского театра и студию записи Мариинского театра. В фильме больше часа звучит симфоническая музыка. Сильнее симфонического оркестра ничего не может быть, это большое счастье для режиссера. Каждый раз, когда я смотрю начальные титры картины, сделанные из архивных фотографий зимы 1941-1942 годов, на фоне которых звучит симфоническая музыка, у меня мурашки по коже бегут.

Много ли компьютерной графики в картине?

Нет, всего лишь снег дорисовывали, некоторые дома, дирижабли. Самолет, на котором прилетает главный герой. У нас в Ленинградской области не нашлось ни одного самолета времен Великой Отечественной войны. Убрали современные дома, знаки, провода, кондиционеры и так далее.

Когда фильм выходит в прокат?

Мы показали картину ко Дню снятия блокады — 28 января. Это был специальный показ для блокадников, ветеранов. Нам очень важно было услышать их мнение. На большие экраны фильм выйдет в преддверии Дня Победы — 4 мая.

World Podium © 2017.     Свидетельство о регистрции СМИ: ЭЛ № ФС 77 - 62927.  Дата регистрации: 31.08.2015.

Исключительные права на материалы, размещённые на данном сайте, в соответствии с законодательством Российской Федерации об охране результатов интеллектуальной деятельности принадлежат компании "World Podium". При использовании текстовых материалов сайта, ссылка не ресурс - обязательна. Фотоматериалы сайта не подлежат использованию другими лицами в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя. 

Приобретение авторских прав: wp_info@mail.ru 

Сообщения и комментарии читателей сайта размещаются без предварительного редактирования. Редакция оставляет за собой право удалить их с сайта или отредактировать, если указанные сообщения и комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации или нарушением иных требований закона