«Искусство, прежде чем дать человеку крылья, чтобы он взлетел, обычно сначала ломает ему ноги» – так Чарли Чаплин писал своей дочери Джеральдине, не желая, чтобы она становилась актрисой. С этой фразы Владимир Легойда – профессор МГИМО, главный редактор журнала «Фома» и ведущий подкаста «Собрались с мыслями» – начал разговор с Никитой Михалковым. Беседа в студии затронула многое – от Голливуда и актерской школы до западных фестивалей – но главным в ней стал разговор о цене, которую платит человек, решивший снимать кино.

Михалков ответил неожиданно: «Думаю, что искусство, даже дав крылья, продолжает ломать ноги. Это всегда мучительный процесс и приговор к одиночеству. Если считать искусством медийность, популярность, узнаваемость на улице – это одно. А если мы говорим о глубинной попытке осмысления каких-то явлений, событий – это всегда связано с огромным количеством сомнений, сложностей и, в общем, одиночества».

«Собрались с мыслями» - 25 октября в 00:10 на Первом канале

25 октября в 00:10 на Первом канале – новый выпуск подкаста «Собрались с мыслями».

ЧТО МОЖНО УЗНАТЬ ИЗ ВЫПУСКА:

• Смена зависимости: как Голливуд создал Америку – и почему теперь художник зависит от зрителя. В 30-е годы кино формировало образ страны, которому потом следовала жизнь: полицейские с широко расставленными ногами и надвинутыми на брови фуражками появились сначала на экране, а потом на улицах. Тогда зритель зависел от художника. Сегодня кинематограф стал продюсерским и прокатным – и все перевернулось.
• Что случилось с актерской школой. Почему сериалы «запечатывают» артиста в одном образе и каких актеров Михалков не будет снимать.
• Почему литература – мать кинематографа. Чем Толстой и Пушкин отличаются от Достоевского в том, как они «видят» мир, и почему у Достоевского нет картинки.
• Как снимали «Родню». История о том, как Михалков довел Нонну Мордюкову до слез, чтобы получить нужную интонацию в одной фразе «Эх, ты!»
• Что не так с западными фестивалями. Почему, по мнению Михалкова, Канны и «Оскар» превратились в политический рупор, а кино перестали воспринимать как искусство.
• Мамины заветы. Почему на вопрос «за что?» лучше отвечать «зачем?» и почему не стоит петь в хоре.

ЦИТАТЫ ВЫПУСКА:

О режиссуре

Когда-то Де Сантис, по-моему, сказал, что каждую картину надо снимать как последнюю. Это неправда, на мой взгляд, каждую картину нужно снимать как первую.

О Голливуде

В свое время зритель зависел от художника, зритель зависел от кино. Америку Чаплина и вообще Америку как таковую сделал Голливуд в 30-е годы. Полицейские с раздвинутыми широко ногами, со сцепленными за спиной руками, в темных очках и надвинутой на брови фуражке появились в кино, а потом уже в жизни. Таким образом Голливуд заставил своего зрителя считать, что лучшее кино – это голливудское. И я снимаю шляпу, потому что это действительно великий прорыв. Но это было во времена депрессии. Кино тогда создавало образ, которому стала следовать страна.

О современном кинематографе

Сейчас кинематограф стал продюсерским, а продюсерский кинематограф – это прокатный кинематограф. Зависимость изменилась, уже художники стали зависеть от зрителя. Картина прошла хорошо, начинается франшиза, потом вторая, третья, пятая, и так, пока все не выгребается до конца, и ты уже слышишь, как скребок трется о днище. Это привело к определенной девальвации кино. Появившиеся айфоны дали возможность снимать и увидеть на экране изображение, вроде уже и кино сняли. Поэтому уровень режиссуры за последние годы сильно рухнул.

Кого не будет снимать Михалков

Есть покушение и на великую актерскую школу. Она остается великой русской актерской школой и мы, наш театр, следуем ее законам. Но сериалы разжижили это понимание, потеря медийности стала пугать актеров. Они боятся потерять популярность. Выгребают свой талант, оставаясь одинаковыми, пока не закончится очередной сезон сериала.

Сейчас многих очень хороших актеров я снимать не буду, потому что их образ запечатан в зрителях каким-то сериалом. Ты попал в персонажа, играл три сезона одного и то же героя. Для зрителя, сидящего в кресле у телевизора, или женщины, которая варит кашу, ты стал им, ты вошел в их дом этим персонажем. Если я тебя возьму на другого характера роль, непохожую на эту, в свой фильм – оскомина того образа, который ты уже создал, останется. И это будет мешать.

Прямо в сердце

Набоков сказал однажды, литература – это не то, что пишешь и не то, что читаешь. А то, что видишь, когда пишешь, и видишь, когда читаешь. Если вы возьмете любую сцену в «Войне и мире» Толстого – вы ее видите. А у Достоевского нет. Он смотрит в себя самого, не на окружающий мир, его произведения - определенная исповедь. А Пушкина ты видишь. И мороз, и солнце ты видишь, и Онегина.

Как писал Ингрид Бергман, искусство должно потрясать, попадая в сердце и в душу, минуя промежуточную посадку в области интеллекта. «Ромео и Джульетта» Шекспира попадают в тебя сразу. Тут неважно, где ты учился и какой у тебя диплом. Ты оказываешься втянут в эту историю, и она попадает в тебя, минуя интеллект, прямо в сердце.

Почему снимать кино – это мука

Как говорил Антониони, читая сценарий: «Кино уже сделано, его осталось только снять». Когда ты пишешь сценарий, ты видишь крупные планы, монтажные склейки, общую атмосферу сцены – если ты режиссер, ты должен это видеть. Мой брат Андрон был на съемках у Копполы и украл листочек его экспликации – он писал их к каждому сценарию. Там несколько пунктов: время, режим, костюм, главный эффект и пятый пункт был – возможные ошибки. Я взял это на вооружение. Ты расписываешь каждую сцену – на что нужно обратить главное внимание. Помимо сценария, ты таким образом снимаешь кино на бумаге. Это так же важно, как репетиционный период, которого, кстати, вообще нет в сериалах. Снимать кино – это мука, это крест, это может быть только так или никак. Ну, для меня.

О западных фестивалях и правде без любви

Мировой кинематограф становится подчиненным абсолютно конкретным идеологическим задачам. Чтобы русская картина попала в Канны, она должна рассказать о свинцовых мерзостях жизни в этой богом забытой, отвратительной стране. Для того чтобы попасть на «Оскар», нужно, чтобы в твоей картине были ЛГБТ, цветной, чайлдфри… Кино перестали воспринимать как художественное произведение, как искусство, оно стало политическим рупором, выполняющим, условно говоря, задачи вашингтонского обкома.

Я не могу делить кино на интеллектуальное или не очень, я делю кино на хорошее и плохое, волнует или не волнует. Только то, что по-настоящему соприкасается с твоей внутренней жизнью, может тебя тронуть. Как мы помним, жестокая правда без любви есть ложь.

О себе и о заветах мамы

Кино как зрелище не умирает. Умирает или по крайней мере подвергается коррозии вообще представление о добре и зле как таковом. Мама учила очень точно. Если тебе что-то катится в руки и тебе ничего не надо делать, только протянуть руку и взять – подумай, сколько из десяти от этого не отказалось бы? Если больше пяти – откажись. Еще мама говорила: не спрашивай бога «за что?», спрашивай «зачем?»

Может быть, это высочайшая степень эгоцентризма. Но я не люблю петь в хоре. Поэтому на пятом съезде Союза кинематографистов абсолютно искренне и не имея никакой поддержки, выступил за стариков и Бондарчука. Я один был, а в зале сидело 4 тысячи человек. Этот манок такой сейчас – топтать этих стариков, потому что за это ничего не будет, забыв, что они сделали великое советское кино. Это очень опасная вещь и это чревато».

Как успех выхолащивает талант

Зрительский успех, пойманное за хвост счастье, популярность, деньги, известность... Это наркотик определенный. Найдя что-то свое и новое и поняв, что это, как говорится, «катит», ты начинаешь этим спекулировать. В результате, все выхолащивается. Это как гимнастерку постирать в хлорке, и она станет белой. Это линяние таланта. Немногим удается оставаться самими собой в ущерб своей популярности, заработку и так далее.

«Ты работаешь для Канн, а я для народа!»

Как на съемках «Родни» Михалков довел Мордюкову до истерики и почему нужно было снимать 40 дублей одной фразы - «Эх, ты!»

Она уже и билет просила, и собралась улетать. Все было – и слезы, и мат-перемат, и «Ты работаешь для Канн, а я для народа!» Мы выключили огонек камеры, я тихонько сказал оператору, что трону его за рукав, когда начать снимать. Она вся побагровела в гневе… и сказала: «Эх, ты!» - в этом были и обида, и прощение, и ярость, и слезы, и любовь… 

Почему, по мнению Михалкова, фильмы Эльдара Рязанова — это не кино? Как течет вода в фильмах Тарковского и почему у других режиссеров не получается это повторить? Почему Никита Сергеевич считает великим фильм «Дети небес» иранского режиссера Маджида Маджиди. И какие кинокартины, по мнению Михалкова, могут получить «Бриллиантовую бабочку».

Подкаст «Собрались с мыслями» выходит в рамках проекта «Подкаст.Лаб» на Первом канале. Ведущий – профессор МГИМО, главный редактор журнала «Фома» Владимир Легойда. В каждом выпуске он говорит с гостями о культуре, вере и человеке.

«СОБРАЛИСЬ С МЫСЛЯМИ. НИКИТА МИХАЛКОВ» – 25 октября в 00:10 на Первом канале и на сайте 1tv.ru

Фотографии предоставлены пресс-службой