«Кто понял жизнь, тот больше не спешит»: эти философские строки Омара Хайяма тонко отражают потрясающий спектакль Егора Перегудова «Каренина. Том второй», премьера которого состоялась 12 и 13 сентября на Основной сцене Театра Маяковского.  Продолжительность постановки  – 5, 5 часов, но ни в одно мгновение пронзительного и проникновенного действия зрителям не придётся скучать и смотреть на часы. Все присутствующие в зале погружаются в чувства и мысли, сомнения и страдания героев Льва Толстого, становясь ближе не только к пониманию персонажей классика, но и к принятию и постижению самих себя.

Неслучайно режиссёр определил жанр спектакля, как «мысль семейная»: в постановке изящно зашифрована и искусно завуалирована бесконечность смыслов и чувств, которые каждый зритель интерпретируют сквозь призму своей личности.

Невероятная скрупулёзность и пристальное внимание к деталям, безграничное уважение и нежный трепет в отношении прозы Льва Толстого и искренняя Любовь к его героям   - эти и многие другие нюансы режиссёрской версии Егора Перегудова, которую во всей гамме эмоций проживают на сцене великолепные актёры,  делают спектакль по-настоящему эпохальным.

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему»

«Я все написал в "Анне Карениной" – ничего не осталось». Так о своем великом романе сказал сам Лев Николаевич. Спустя полтора века этот текст не перестает волновать читателей по всему миру, которые в героях и происходящих с ними семейных и любовных перипетиях узнают себя и свое окружение.
 
В новом спектакле Егора Перегудова зритель встречает героев, когда основные события романа, кажется, уже позади. Встреча Анны и Вронского, начало их романа, её признание мужу и разрыв с ним – всё это осталось в первом томе. Впереди лишь развязка и трагический финал, но всё не так просто…

Лабиринты сознания и подсознания затейливо переплетены. В аннотации спектакля публику информируют, что «часть спектакля зрители увидят глазами Каренина, часть – глазами Вронского, а часть – глазами Долли. И только третий акт – напрямую глазами Анны».

Разные взгляды дают полноту картины, шире и глубже открывают каждого персонажа.

Действие начинается с критической сцены, Анна находится в агонии после рождения дочки – мечется между двумя Алексеями: отвергнутым нелюбимым мужем Карениным и возлюбленным Вронским. Парадоксально, насколько каждый актёр органичен и достоверен в том образе, который он проживает на сцене: мы видим героев Толстого такими, какими их представляем, когда читаем произведение.

В воплощении Дарьи Урсуляк Анна Каренина – олицетворение женской природы, сотканной из противоречий и парадоксов. Сильная и смелая, хрупкая и ранимая…Её искренность, порывистость, нежность и смелость, красота и обаяние по-настоящему восхищают! Она любит жизнь и хочет прожить её честно. Анну терзают муки совести от предательства - она сама является для себя гораздо большим судьёй, чем лживое лицемерное общество, живущее по фальшивым законам. Дарья воплощает не высокомерную богиню, а растерянную женщину, которая запуталась в лабиринтах желаний и иллюзий, разбившихся об айсберги реальности.

Благородный офицер Алексей Вронский в воплощении Макара Запорожского – эталон порядочности, достоинства, чести, благородства и мужества. Ради отношений с Анной бравый офицер отказывается от очень многих привилегий, карьерных амбиций и личного статуса, но ни в одном мгновении он не упрекает свою возлюбленную. Вронский сделал для неё очень много, но, увы, не смог понять глубину катастрофы, которую Анна носила в своём сердце.

В роли отвернутого супруга предстаёт Алексей Фатеев. В трактовке актёра герой находит в себе силы простить Анну и смириться, но вот отпустить её он не может.  Видя разочарование этого героя, вспомнилась цитата Толстого: «Когда тебя предали – это все равно, что руки сломали. Простить можно, но вот обнять уже не получается». Находясь под влиянием коварной интриганки Графини Лидии Ивановны (Юлия Силаева), Алексей Каренин принимает фатальное решение, которое, к сожалению, во многом нивелирует его благородство.

В потрясающей по масштабу и глубине постановки есть главные герои, но нет второстепенных – каждый персонаже важен и нужен!

Никита Языков в образе Левина вместе с Кити (Варвара Бочкова) на глазах зрителей варят малиновое варенье  - в этом сладком процессе таится множество аллегорий и аллюзий. У зрителей в партере есть возможность продегустировать сладкий ароматный десерт.

Стива Облонский в воплощении Ивана Выборнова - олицетворение беззаботности и лёгкого отношения к жизни. Неслучайно именно этот персонаж со вкусом и знанием дела презентует зрителям коньяк. Да, Стиву нельзя назвать образцом нравственных норм, но позитив и оптимизм этого персонажа по-хорошему восхищает.

Долли в трактовке Анастасии Мишиной – женщина-мать, эталон веры и верности, милосердия и смирения, которая положила на алтарь семьи свои мечты. 

Каждый человек в той или иной степени сталкивается с диссонансом причинно-следственной связи потребностей и возможностей, желаний и обязательств, целей и задач.  Всегда интересно анализировать, как другие справляются с теми или иными обстоятельствами жизни, проецировать чувства и поступки других людей на себя…

В этом и есть вечная актуальность классики: проблемы, волнующие каждого из нас, со сменой эпох не исчезают. Трансформируются общественные нормы, развиваются технологии, но природа человеческой личности остаётся неизменной. Каждый из нас мечтает быть счастливым.

Неторопливо, вдумчиво, с сочувствием, состраданием и искренней любовью к героям Толстого режиссёр в тандеме с актёрами исследует, почему же им не удалось построить заветное и эфемерное счастье….

  Зеркальный лабиринт судеб и смыслов

Экспрессивные танцевальные перформансы великолепно отражают страсть, которая бурлит в отношениях Карениной и Вронского, а сцена путешествия главных героев по Италии воплощена в ироничной стилистике del’arte. Сцены Анны с сыном Серёжей  (Владислава Бобкова/Алексей Княгинин) – неизлечимая драма матери, разлучённой со своим сыном.

Знакомство Карениной с Левиным, филигранное выстроенное в портретной стилистике, будто бы обнажает пропасть между образом героини в светском обществе и её внутренним миром. Левин искренне сочувствует трагедии Анны и его терзает то, что он никак не может помочь этой прекрасной и сильной женщине. 

«Каренина. Том второй» -  один из самых масштабных спектаклей Театра. Художник Владимир Арефьев  неслучайно называет постановку Гранд-спектаклем: все три акта абсолютно разные, происходит полная смена декораций. Спектакль движется от толстовского реализма к фантазийному, условному театру «потока сознания».

Художник по свету -  Дамир Исмагилов, композитор - Василий Тонковидов, хореограф  - Шарøйко. Кульминационные моменты усиливает музыка Антонио Вивальди, Роберта Шумана, Оулавюра Арнальдса.

В первом и третьем актах массивные двери перелистываются словно страницы огромной книги, на которых оживают герои.

Основа сценографии второго акта – деревенский теннисный корт, окружённой сеткой. Словно запутавшаяся ласточка или бабочка, летевшая на огонь, но опалившая свои крылья, мечется в этой «сетчатой паутине» Анна Каренина.

В калейдоскопе зеркальных лабиринтов ещё более выпукло и объёмно отражаются все персонажи, у каждого из которых «своя правда», свои сомнения, страдания и страсти.

В финале зеркала метафорично разлетятся на хрустальные осколки, символизируя трагический исход в жизни Анны…

«Каренина. Том второй» - постановка, в которой глубочайшее содержание гармонично синхронизируется с большой формой.

Безусловно, создатели шли на риск, решив оставить «за кадром» первую часть романа, но это позволило сфокусироваться на глубочайшем психологизме в развитии взаимоотношений героев.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Егор Перегудов:

«Мой режиссёрский путь начинался с Льва Николаевича. В ГИТИСе я занимался «Анной Карениной», делал отрывки и этюды по роману, это было почти 20 лет назад. Этот роман волшебный: его надо перечитывать, кто говорит раз в четыре года, кто говорит раз в семь лет. Толстой сам семилетиями мерил свою жизнь. После крупного семейного внутреннего или внешнего катаклизма имеет смысл перечитать «Анну Каренину»: вы там всегда найдёте страницы, которых не было. Это действительно так, много про это говорили и с артистами, и с нашими друзьями -литературоведами, которые нам помогали. Я перечитал и увидел то, чего там не было, придумал, что можно начинать со второго тома. Все этот роман читали и даже если нет, то так или иначе все знают, что там происходит. Мы рискнули сфокусироваться на втором томе, но продолжительность спектакля всё равно получилась большая: Толстой требует длинного романного дыхания, какого-то времени, которое нужно прожить с персонажами для того, чтобы что-то про них понять.

Мы делаем историю про то, как люди пытались построить счастье, про то, как они хотели быть счастливыми, потому что никто не хочет быть несчастным, все хотят любви и счастья. И все сцены Анны и Вронского мы старались решать с этой точки зрения.

Жанре «мысль семейная» - скорее, то, чего нужно ожидать от этого спектакля зрителю: что возникнут мысли, которые будут связаны с семьей, с тем, что это такое и как это сложно. Во втором, третьем акте персонажи будут пытаться эту семью построить. Становится понятным, что любви, которая, конечно же, бесконечна между ними и которая все определяет, не всегда достаточно, не всегда хватает для того, чтобы жить вместе с человеком, для того, чтобы преодолевать те препятствия, которые нам предлагает жизнь».

Дарья Урсуляк (Анна Каренина):

«Анна Каренина - самая главная для меня роль, потому что я не знаю другого примера героини, которая такое количество разных тем, разных судеб, разных характеров в себя включает. Большая редкость для моей работы, что это всё не нужно как-то искать и пытаться откуда-то взять. Мне кажется, всё очень понятно, очень знакомо, близко так или иначе всем. Я не знаю ничего подобного в литературе. Проза Толстого - постоянная рефлексия, когда ты что-то делаешь, что-то испытываешь, а параллельно успеваешь подумать про то, что ты испытываешь, оценить это, оценить человека рядом. Поскольку на сцене мы видим  острый, болезненный период в жизни героев, свойственно, наоборот, искать второй план. Всё это даёт оптику, когда кажется, что кто-то всё время что-то имеет в виду помимо того, что говорит. Я очень хорошо знаю филологическую и литературоведческую составляющую, мне это всё очень интересно, но я понимаю, что это почти никак мне не помогает в моей профессии.

Мне кажется, что здорово, что эта женщина, состоящая из такого количества всего самого разного, как и любая женщина… На мой взгляд, чем больше в ней непонятного и противоречивого, чем чаще мужчины в неё влюбляются. Ощущение жизни, ощущение какого-то счастья, которое женщина может дать, я думаю, это то, что привлекает мужчин. В Анне много всего: она и ребенок, и мать, и любящая женщина.

"Нет убедительности в поношениях и нет истины, где нет любви", - поэтому я ни в коем случае ее не осуждаю. Можно рассуждать о том, как не надо поступать, какие все плохие и неправильные. Но мне кажется, что это неинтересный путь. Нужно любить этих людей, сопереживать им, впускать их в себя — только тогда можно что-то сделать».

Макар Запорожский (Алексей Вронский):

«Во втором томе пылкая романтика в отношениях Анны и Вронского никуда не уходит: она становится камнем преткновения и как будто бы не живёт в этих отношениях. Какая-то непригодная почва для их союза оказалась - эти чувства, с которыми они вошли в этот союз…

 Масштабные декорации помогают, потому что произведение большое, тема большая, декорации большие, спектакль большой. И менно таким образом его хочется проходить, потому что он именно такой сложный, витиеватый и невероятно интересный, затягивающий. Мне кажется, прелесть в том, что это большой спектакль. Это как будто контракт со зрителем — мы договариваемся провести этот вечер вместе и пройти весь путь от начала и до конца!».

Алексей Фатеев (Алексей Каренин):

Прикосновение к «Анне Карениной» не в 30 лет, и не в школьном, а в более солидном возрасте, открывает совершенно другие вещи в душе. Если в молодые годы было больше показного, тщеславия, гордости, какого-то напора, больше стержня, то сейчас я смотрю на мир другими глазами. Во мне стало больше смирения. Мы не напрасно препарируем именно вторую часть книги, когда уже нет первого ошеломляющего ощущения измены. Это уже в некоторой степени итог, который ты очень медленно по капельке проглатываешь, смиряя себя, пытаясь понять, прощая и себя за какую-то слишком чрезмерную настойчивость, возможно, и прощая супругу, прощая любящего её человека. Мне кажется, к этому надо приходить. В этом душа и разум, и интеллект, и культура общения между людьми. Уметь простить, уметь отойти в сторону, когда ты понимаешь, что ты не лишний, но ты в некотором роде начинаешь тратить время другого человека не на те какие-то струны счастья, на которые он настроен.

Нужно понять, уступить, отступить, простить. Я пытаюсь этим заниматься, несмотря на то, что это все трудно, сложно — и через слезы, и через разочарование, и через какое-то самопожертвование. Но я пытаюсь максимально уйти от Каренина как от сухого человека, такого чиновничьего склада, который в силу своей гордости боится какого-то чужого мнения: «Что люди скажут? Стыдно, стыдно, потому что знают все. Но с этим приходится жить и в конце концов расправить спину и смело смотреть людям в глаза — через прощение, через очищение себя прежде всего».

Финал истории «Анны Карениной» всем известен, он драматично отражает трагедию потерянной человеческой личности, почувствовавшей себя «лишней» в обществе, потерявшей ориентиры в пространстве, разочаровавшейся  в окружающем мире, в людях, в себе…

 «Мне отмщение, и Аз воздам?» -  эпиграф, которым Лев Николаевич сопроводил свой роман, каждый интерпретирует по-своему.

По сложившейся в Театре Маяковского традиции, которая не может не импонировать, программка спектакля – не банальный перечень участников и создателей, а познавательный и увлекательный буклет, в котором аккумулируются цитаты, интересные факты, связанные с произведением и с эпохой, знакомит с  нормами, которые были характерны для времени и места действия.

У Рэя Брэдбери есть мудрая цитата: «Если бы мы слушались нашего разума, у нас бы никогда не было любовных отношений. У нас бы никогда не было дружбы. Мы бы никогда не пошли на это, потому что были бы циничны: «Что-то не то происходит», или «Она меня бросит», или «У меня уже раз обжёгся, а потому…». Глупость это. Так можно упустить всю жизнь. Каждый раз нужно прыгать со скалы и отращивать крылья по пути вниз». 

Анна Каренина прыгнула  к свободе и неизвестности! Да, это обернулось трагедией, но ведь она попробовала изменить свою жизнь и стать счастливой…

Егор Перегудов: «Толстой интересен и силен своими подробностями, нюансами, и, конечно, психологией: пониманием, как сложно и нелинейно устроены отношения между мужчиной и женщиной. Как сложно сохранить любовь и построить семью. Именно это хочется подробно исследовать. Мы ждём на спектакле вдумчивого зрителя, которому интересен не пересказ сюжета, а поиск театрального языка, который эквивалентен эпическому романному слову Толстого».

Бывают спектакли, после которых хочется радоваться и веселиться, бывают те, которые навевают трепет и грусть, но самые ценные, важные и нужные, пожалуй, постановки, которые не отпускают зрителя, а способствуют дальнейшим размышлениям, настраивают на философский лад, помогают найти ответы на вопросы, которые терзают сознание и подсознание каждого конкретного человека. «Каренина. Том второй» - именно такая постановка: хочется верить, что всех, кто увидит этот эпохальный спектакль Егора Перегудова, не просто посетит, а озарит «мысль семейная», которая поможет избежать фатальных ошибок в своей жизни.

Ближайшие показы – 26 сентября, 24, 25 октября, 14, 15 ноября.
 

Автор -  Бурулева Юлия

Фотографии предоставлены пресс-службой Театра Маяковского