Георгий Перадзе – ведущий актёр «Мастерской «12» Никиты Михалкова», один из любимых артистов Никиты Сергеевича Михалкова, ведущий, шоумен, поэт, коуч… В эксклюзивном интервью изданию «СтарХиту» после спектакля «Дон Кихот», где он блистает в главной роли, Георгий рассказал о многогранной творческой и насыщенной личной жизни. По признанию артиста роль Дон Кихота во многом сложилась благодаря его спутнице жизни, жене Ксении Безугловой, «Мисс мира» на коляске, многодетной маме и известного мотивационного спикера.

Как Вы пришли в эту профессию?

Так и есть. В театральный институт я поступил благодаря школьному учителю музыки и артисту Ивану Зосину. Когда учился в Красноярской государственной академии музыки и театра на втором курсе, ко мне подошел самарский режиссер Вячеслав Гвоздков и говорит: «О, а ты кто? Поедешь ко мне в Самару работать?» Доучился, поехал. Так как в Красноярском театре оставаться не собирался, мама там работала, я в этих стенах рос с детства.

В Самаре я был единственным молодым артистом, который ходил на все вечера памяти, восхищался, как это люди проработали всю жизнь в одном театре. Хотел так же. А потом еще сильнее закрутилось. В 2009 году я ездил в театральную школу от СТД (Союз театральных деятелей — прим.ред.), остался в их базе. И вдруг на почту приходит письмо от Летней Академии Никиты Михалкова. Я пробовался туда на первый набор — не взяли, а на второй вот попал. Отучился. В итоге думаю: да ну, блин, что-то суета какая-то в Москве, вернусь обратно.

Что мотивировало остаться в столице?

Мы Егором Дружининым делали спектакль «Ангелова кукла». И я тогда увидел другую методику работы, другую культуру, другую готовность актеров к процессу. Возвращаюсь в Самару, а там все иначе. Но перед Москвой страх… И вот сижу и как-то по телевизору в сериале вижу Дружинина, набираю Лешe Литвинову, который курировал у нас летнюю Академию, много мне советов дельных дал. Захотелось его поблагодарить лишний раз. А он мне: «Так давай к нам на годовую программу? Будешь работать свои мероприятия по выходным, и у нас пять дней в неделю». И все. Я объявляю в Самаре, что ухожу. А Академия вдруг переносится на год — потому что Олимпиада в Сочи, все финансирование туда. У меня получился самый безболезненный уход из театра за всю историю. За год я постепенно вывелся из всех спектаклей, передал роли.

 А теперь вы ведущий артист «Мастерской 12». Тоже случай?

Мы и не знали, что Академия в итоге театром станет. Только через два года, в 2018-м, начали некоторые движения происходить. А тогда мы играли два спектакля, которые у нас появились с выпуска, один-два раза в месяц. В остальное время я что-то мутил, туда-сюда, там-сям, то-се. Начал снимать квартиру в Кузьминках за 30 тысяч, было тяжеловато порой. Но постепенно пошли съемки. Помню, у Андрея Богатырева первый фильм «Чай». Просто мимо проходил опять же — это туда же, в тему случая.

Главное в жизни — правильный посыл. А у меня он прост. Живи сердцем и будь добрым ко всем и не делай того, чего не хочешь, что бы сделали тебе. Все. Две фразы — хватит на всю жизнь. Мир вовремя подарил мне этот концепт.

Расскажите дебюте в театре Никиты Михалкова?

Моё первый спектакль «Укрощение строптивой» в постановке Игоря Яцко. И так как я там играл в пару, то имел возможность видеть постановку со стороны. Это был такой «киберпанк». Еще Антон Шагин был привлечен в эту историю, я у него многому научился. Регулярно здесь проводились мастер-классы с большими артистами — и я забирал. У меня есть такая фишка — схватывать кейсы сразу. Из информации сразу в знание. Вскоре Михалков стал худруком, Академия превратилась в театр, начался новый этап. Но во время третьего набора решили делать реконструкцию здания, только спустя годы мы заехали в свой домик. Все скитались, мотались. Зато на всех театральных площадках Москвы поиграли!

О работе с Никитой Сергеевичем Михалковым

Я с ним прошел лютую трансформацию. На первом наборе, когда заново всему учился, у меня был перегруз, я понабрал отрывков немерено… Затем последовало истощение, не справлялся с материалом. Мы с Никитой Сергеевичем могли одну фразу репетировать по три часа. Потом, например, меня вообще снимали с роли и приглашали другого артиста на замену.

Бывали моменты за время обучения, что я хотел уйти из профессии, думал: «Я все на кон поставил, в Самару уже не вернуться, а тут такое». Потом, со временем, понял, что Михалков — бесконечно ищущий мастер, и у него совсем другая история поиска. Трансформация и улучшение героев, визуального ряда, порой изменение ткани спектакля.

Но крошил и ломал он меня мощно. Там не получается, тут не идет… Я тогда стоял — руки в карманы. 30 человек все время сидят в зале на репетициях. А не идет, стыд! И как гром звучат его слова: «Будешь у себя в Самаре так играть. Давай следующий отрывок». Ухожу, переодеваюсь, выхожу. Никита Сергеевич: «О, опять ты! Ну давай, удиви меня».

И вот эта пружина напряжения скрутилась однажды окончательно. Я всегда молчал, ничего не отвечал. Меня этому научил в Самаре Герман Греков, мой друг, точнее мастер, мол, «ты статный, взрослый, высокий мужик. Не оправдывайся никогда, из-за чего у тебя не получается. Держись молча. Не надо объяснять. Ты сразу рушишься. Мельчишь». И я вот так и стоял, ни слова не говоря. Взгляд в пол. А уходя за кулисы, думал, — 10 лет карьеры, номинации, премии, зрительский успех, все же было… И что теперь.

Как-то за несколько дней до премьеры «Метаморфоз» у меня получилось явить фразу, которую мы не могли долго найти. Михалков подходит ко мне, и так же при всех объявляет: «Молодец! Я таких мужчин уважаю. Я тебя ломал, ты мне ни разу не сказал ни слова. Такие люди для меня ценность. Давай, вперед». И после этого у меня как будто открылось второе дыхание. Я начал выдавать в отрывках такое, что он каждый раз повторял: «А я думал, мы уже здесь все нашли и тебе меня нечем удивить».

Пружина постепенно расслабилась. У нас как будто поменялся внутренний коннект. Я теперь все наши капустники веду, посиделки. Меня коллеги спрашивают порой: «Как ты так с ним можешь разговаривать? Ну, какие-то такие темы закидывать, прямо по краю ходить». А я его просто безумно люблю. Я всегда и везде за Никиту Сергеевича, даже в тех ситуациях, где гораздо удобнее спрыгнуть и соскочить, типа заодно. И это мне дает силу. Я ему безмерно благодарен. Что бы ни произошло, буду за своих: за своего мастера, за свою семью, за свою страну. Потому что это совсем другая энергия, когда ты определился.

О легендарном спектакле «12»

Это особенно знаковый этап, когда я уже окончательно успокоился и понял, что мастер с мастером взаимодействует. Хотя иногда думаю, как такое могло произойти, что я, репетируя спектакль, осмеливался говорить ему как партнер партнеру: «Никита Сергеевич, ну что вы там все время говорите во время моей реплики! У меня сейчас репризная фраза». И Михалков говорит, да Гиечка, ты прав, и с элегантными шутками в мой уже адрес, завершает разговор. Это вот про то самое величие, про простоту, про легкость.

А сколько еще он лично для меня сделал человеческого — в плане заботы, дружбы, даже какого-то отцовства. Это пришло после репетиций «12», где я с ним спорил. Он мне: «Хорошо, покажи, что ты хочешь сделать». Я показываю, Никита Сергеевич говорит: «Убедил, только давай докрутим». Тогда-то и пришло успокоение как у артиста, я осознал окончательно: там есть любовь, и на ней строится все. Михалков — хулиган, очаровательный, талантливейший. Кто-то нашел форму, тональность роли и делает всегда одинаково, а кто-то — как он, каждый раз делает по-разному. Тут закричал, тут на шепоте, тут так сказал, тут эдак, идет от состояния, от настроения. Он крутейший мастер.

 Насколько тесно вы общаетесь в обычной жизни?

Постоянно «кружочки» ему пишу. Когда мы где-то сидим, всегда тост за него, какие-то истории, все время он в них. Говорю: «Никита Сергеевич, понимаю, уже замучили, но мы вот сейчас за вас и о вас». И в ответ получаю: «Люблю вас, родные». Думаю, для него такое тоже важно, ценно. У него идеальнейший, я считаю, переход от той махины, которая называется кино, к театру — он передает здесь свое мастерство, взращивает учеников и творит.

О любимом спектакль в Мастерской «12»

Мой любимый спектакль — «Метаморфозы. Темные Аллеи», в нем я, увы, не участвую. Мы с Ксенией приходили недавно на показ — ну просто отдельный мир, погружаешься глубже и глубже. Даже обидно, что я там не занят. Хотя…

Насколько помогают в творчестве и в жизни профессиональные связи, наработанные в «Мастерской 12»?

Я их долго не использовал, пока мне не объяснили, что это неправильно. Я веду мероприятия, фестивали, вечеринки, вся индустрия меня знает. Но для меня было недостойным просить, напоминать о себе. Пока мне не привели несколько примеров. И я понял. Говорю, так, теперь мне нужен человек, который будет просто сообщать информацию о проектах, а я дальше уже лавировать, мол, кто продюсер? А, этот, помню, свадьбу ему вел! И пришло в мою жизнь агентство Марины Карнаевой.

Что делаете, чтобы «не перегореть» жаждой творчества?

Если нет объекта, нет зрителя, я выключаюсь. Просто покой. В такси езжу молча, но с улыбкой. Но это не про выгорание и плохое настроение, грусть, тоску. У меня отключен этот файл. И его не надо включать. Зачем? Всегда все в жизни — самый лучший вариант. Всегда! Господь обо мне заботится. Я был много где. И за «занавес» заглядывал не раз, видел, как он устроен. Видел смерть, видел жизнь. Единственное, для чего здесь нужно находиться, — радость. Если у тебя получается круглосуточно радоваться, даже если ты просто уставший сидишь дома, тогда можно говорить, что ты что-то познал в этом мире.

А как я могу не радоваться, тем более, рядом с такой женщиной. Которая абсолютно точно пришла менять мир, и мой — особенно. Поэтому нет даже мыслей в сторону каких-то депрессий, страданий, грусти. Есть у меня еще одно любимое, но не печатное слово. Которое очень относится к артистам. Всю жизнь я рыл разные практики, проходил тренинги — только лишь для того, чтобы не быть в этом плане похожим на артиста. Так что все под контролем, все это «высококультурный рок-н-ролл»!

«Служить королеве, значит быть королем» - это стихотворение Вы читали в Казани на конкурсе «Мисс БРИКС». Оно посвящено Вашей супруге?

Эти стихи вообще были написаны благодаря Ксюше — в тот период, когда грузин посыпался и поймал такой поток вдохновения, что невозможно было его никуда деть, кроме как на бумагу. Так родился проект «Иное», это театральный ретрит со стихами в технике фрирайтинга.  В Казани был отрывок оттуда, правда, его чуть сократили.

У меня есть фишка — фристайл, сценическая импровизация. Сначала это была чисто развлекательная тема — под вечеринки, праздники. А потом я понял, что можно глубже, так у фристайла появилась другая грань.

Мне хотелось сделать проект, где я использовал бы все свои навыки. Практики, целительство, ясновидение, медитации, терапии, коучинг. Я все «ел» в этой жизни! И была цель — посредством сцены воздействовать так, чтобы человек пришел и сразу, непосредственно здесь и сейчас, изменился. Там даже музыка написана из моего персонального кода! Есть такой композитор, Саша Найман. Он взял все мои цифры — рост, вес, долготу, широту, дату рождения, дату встречи с Ксенией — перевел их в ноты и составил звучание. Эта математика звука и текста реально работает. Коллега по театру признался, что впервые за 30 лет написал маме «я тебя люблю». Приятельница мне тоже потом говорит: «Я благодаря тебе сейчас поняла, надо папу простить. Я так давно с ним не общалась». Творится волшебная сила искусства! И это не то, что ты стал лучше на несколько минут, а потом отпустило. Тут реальные действия, здесь и сейчас.

Кино или театр? Что в приоритете на данный момент?

Сейчас скорее наоборот. Нет, театр — это любовь, это мое призвание, я с ним буду, я без него не смогу. Но мне хочется в кино, на непаханное поле. В театре уже столько мною исследовано. Кого я только не играл, в каких только жанрах, и моноспектакль, и детские постановки, и драма, и так, и эдак шалил. Плюс мы ведь это строили, создавали. Традиции какие-то вкручивали.

Но сейчас меня волнует кино. Там еще нет той реализации, какую я бы хотел. Нет, оно в жизни присутствовало — и главная роль, и разные персонажи. Но я исследователь. У меня есть запрос, например, на многосерийный проект. И чтобы каждый раз нужны были новые навыки для воплощения героя. В «Красном призраке 1812» скилы конного спорта, сабельного боя загрузил. Сейчас проект «Шторм» снимаем. Про события 1979 года в Афганистане. Автоматы, стрельба, спецназ, — супер. И, конечно, кино — это медийность. А медийность — это ресурсы, большие возможности и… гонорары.

Довольны ли своим финансовым положением?

Всегда есть, к чему стремиться и в этом плане. У меня есть квартира в Абхазии, там мама живет. Хочу свой дом, хочу ездить с семьей по всему миру, заниматься благотворительностью, делать проекты во благо будущих поколений. Планов столько!

Ну а пока радуюсь тому, что имею. К счастью, у нас с Ксенией все создано для того, чтобы детки приезжали, чтобы мы вместе жили и кайфово проводили время. Есть свой маленький уютный мирок. Мы летаем отдыхать, летаем друг к другу регулярно. Мир ивентов, конечно, очень помогает. Что такое зарплата в театре, ну куда? Это про другое. Всегда повторяю: сам готов доплачивать, чтобы выходить на сцену.

Беседовала с актёром Ольга Плетнёва («СтарХит»)

Фото: личный архив Георгия Парадзе, Михаил Рыжов